Девушка с голосом без слез и полным улыбок

 

 

Темно. Затаив дыхание и прислушиваясь к безмолвным покоям родного дома, сквозь темноту, по старой памяти, я пробирался в комнату, что находилась на втором этаже, чуть правее огромных, позолоченных, роскошных часов, звон которых пробуждал меня по утрам с самого детства. Прошло около десяти лет , с тех пор, как я последний раз поднимался по внушительной, парадной лестнице родительского дома. Еще не дойдя до своей спальни, я уже погрузился в самые разные воспоминания юности. Наконец, минуя огромную мраморную лестницу и обогнув  видные даже в темноте, из-за позолоты, часы, я оказался перед дверью, за которой скрывалось наполненное захватывающим содержанием воспоминание о волнительном, эмоциональном и незабываемом прошлом .   Убедившись, что за долгие годы , комната оставалась неизменной и сохранила не только наружность, но и внутреннюю энергию, я сел на заправленную дорогим, вручную вышитым покрывалом  кровать, у излюбленного мной окна  и посмотрел на холодное, еще не заледеневшее озеро, окруженное заснеженным, густым, хвойным лесом, русской степи. Я поднял взгляд на небо и увидел, как луна отливает ярким, бесконечным, понурым, печальным светом. Так странно , что отражаясь на слегка взволнованной воде, этот светлый путь  до небес, который  в детстве  доставлял мне столько радости, теперь нагоняет исключительно тоску. Когда совсем юным, я замечал эту лунную дорогу , мне хотелось выбежать и несмотря по сторонам нестись вперед, ввысь, не оборачиваясь взобраться на луну и посмотреть на мир с высока. Мне представлялся он таким огромным и необъятным. Как оказалось, он таким и был. Только с годами я понял, что за этой безграничной живописностью скрывается сложная форма существования , что красота и масштабность природы это лишь внешний облик , которым можно наслаждаться. Я также понял  и осознал, что человек способен восхищаться природой, но только сам можем вносить красоту в свое пребывание на планете. Природа дарует нам вдохновение, а вдохновение дает возможность создавать великие творения , которые способны украшать уже существующую красоту внешнего мира.  И вот, сейчас я вижу этот свет, который, словно яркая вспышка молнии , сверкнув , так и замерла на какое то время, и мне уже не хочется бежать. Мне теперь не хочется смотреть на мир с высока. Я вижу его здесь, близко, ощущаю каждой  клеточкой своего тела, душой и сердцем. Радуюсь ли я, или страдаю. Мне больше не хочется взмывать на луну. Теперь я знаю, что рано или поздно, каждый из нас покинет этот свет и отправится на небеса, а оттуда сможет сколько угодно разглядывать и наслаждаться миром. За годы жизни, познание совершенно непохожих друг на друга людей открывает мне глаза на то, как по-разному мы можем принимать нашу судьбу, по-разному относиться к счастью и горю, встречам и расставаниям, жизни и смерти. Всё данное нам зависит лишь от одного и единственного Всевышнего и потому, сейчас, когда многолетние поиски  возлюбленной не увенчались успехом и мной потерян всякий интерес к существованию, я все-равно, не стану говорить о смерти. Просто лишний раз, сегодня, я хочу вспомнить самое счастливое время в своей жизни.

 

Тридцать лет назад я появился на свет, единственный ребенок в семье. Мои родители очень долгое время до моего появления мечтали о продолжении рода , но матери поставили один из страшнейших для женщины диагнозов - бесплодие.   Отец,  потомственный дворянин,  обеспеченный предприниматель, владеющий несколькими производственными фабриками и , безусловно, известный человек с немалым количеством знакомых, имел возможность приглашать лучших докторов, которые  только соглашались помочь, но несмотря на это, ни один, даже самый чудесный врач не мог ничего поделать. Шло время , родители часто ссорились, и даже порой, отец, который страстно нуждался в наследнике его бизнеса, был готов к разводу. Поэтому,  совершенно внезапная, неожиданная и непредсказуемая    новость о беременности , стала своеобразным чудом, которое мгновенно повлекло за собой примирение и затем крепкую и долгую связь отца и матери. Мое рождение стало главным событием для небольшого городка в окрестностях которого  находилась наша       усадьба. Возможно из-за уважения, а может и искренне, но даже самые дальние знакомые приходили тем летом порадоваться за моих родителей , на которых обрушилось огромное счастье . Все свое детство я утопал в любви. Моя мать чрезмерно окружала меня своей заботой, лаской и вниманием. Я получал лучшее образование, которое только могло быть. С самого детства учил несколько языков, вопреки модному и любимому многими французскому, я предпочитал немецкий . Меня тяготил властный характер этого языка. Но еще больше я полюбил этот язык позднее, когда начал увлекаться музыкой и узнал, что немецкий, был родным языком Моцарта, одного из моих любимых композиторов. Я читал , учил грамоту , точные науки , учился верховой езде . В общем жил ровно так, как подобает жить мальчику из высшего общества , всегда занятой, в разумных пределах избалованный  и счастливый.  

 

 Виолетт была красивой и изумительной незнакомкой с одновременно притягательным и отталкивающим взглядом. То ли из-за отсутствия улыбки, то ли из-за особой, заостренной формы скул, глаза ее казались несколько холодными, с голубоватым оттенком, напоминающие безмятежное небо в после туманный рассвет и словно с предостережением осматривающие вокруг себя.   Я увидел Виолетт впервые в 11 лет, когда тайком подглядывал со второго этажа, через кованные перилла лестницы, в гостиную, в которой она  разговаривала с моей матерью. Гостиная была сделана в лучших традициях русской усадьбы. Огромное помещение, с высокими потолками, дорогая , изготовленная по специальному заказу мебель в стиле ампир и сделанный вручную, восточный ковер были лишь частью господствующей в этой комнате роскоши.  Особенно ценной была живопись в стиле романтизма, больше характерной для  великих   русских художников.   Уже в тот момент я почувствовал легкую привязанность ко внешности Виолетт, с ее золотыми, шелковыми волосами, слегка прикрывавшими румяное личико.   Она была высокого роста с красивыми женственными формами. Виолетта была в  обществе слегка сгорбившегося , круглолицего , крупного, с полноватыми щеками мужчины , на вид значительно старше её самой. В тот же день, позднее, за обедом, на который они были приглашены, меня познакомили с этой необычной, из-за внешнего несоответствия, парой. Михаил Степанович Васнецов, старый знакомый по службе в армии и затем, партнер по бизнесу моего отца и его молодая, едва ставшая совершеннолетней жена Виолетт, родившаяся на южном побережье Франции, и уже пятнадцать лет, с самого детства, проживающая в Москве. Как я узнал позднее ,  Михаил Степанович, богатый бизнесмен, который занимался установлением международных торговых связей со странами         Европы  и импортом продовольственных товаров из этих стран, ныне подозревался в хищении значительной части ввезенной из Германии в Россию партии, и потому был вынужден на время скрыться из страны. И хотя, мой отец, который всем сердцем чувствовал, что помогать в данной ситуации, все-равно, что накликать беду на собственную семью, не показывая вид, в силу почтения старого друга,  согласился на некоторое время приютить Виолетт в нашем доме. В этот день, обед выглядел как парадный прием. Начиная с пред трапезной церемонии, а именно прогулки в саду и заканчивая подачей четвертой перемены блюд. Устрицы, икра, несколько сортов водки, коллекционные вина, с благородным великолепием сервированный цветами, серебром и драгоценными камнями стол, несколько видов блюд, а также особо дорогой и ценный сервиз из фарфора, который редко можно было увидеть на обеденном столе в нашем доме. Всё это , несомненно говорило о значимости приглашенных гостей. За обедом, я украдкой оглядывал сидевших недалеко от меня людей. При всем моем уважении к Михаилу Степановичу, знатному дворянину, с большим жизненным опытом, который был почетным гостем в доме, я никак не мог найти в нем ни один предмет восхищения более того, его образ меня отталкивал. Бескультурное поведение за столом, громкий и раздражающий смех, брызги супа достающие до моей салфетки и переодически долетающие до моего лица,  размахивание руками, словно он находился за столом один, оказывало на меня отвергающее действие. На контрасте с воспитанной, тихой, и покорно поддерживающей любую беседу, Виолетт, этот непомерный  и непривлекательный человек, напоминал мне живое воплощение уродливого персонажа из сказки красавица и чудовище. И хотя, в свои одиннадцать лет, я совсем мало смыслил в браках, не интересовался взаимоотношениями взрослых людей, особо не предавая значение своим догадкам, я все же обратил внимание на холодное отношение Виолетт к своему мужу.  Возможно потому, что ребенок, со своим открытым сознанием, гораздо лучше чувствует разницу и может различать искренность от фальши.  На мгновение, мне даже показалось, что Виолетт стеснялась своего замужества. Как бы то ни было,  ничего подобного она не показывала окружающим, а мое внутреннее ощущение, было лишь  домыслом молодого мальчика. Через неделю, после отъезда Михаила Степановича, в знак своего уважения и не исключая факт хорошего воспитания, Виолетт стала чувствовать некоторое неудобство за доставленные своим нахождением в доме хлопоты.  Для того, чтобы отблагодарить моих родителей, она предложила свои услугу в обучении меня музыке, на которую отец с матерью отреагировали весьма положительно,  и  когда она немного привыкла и обжилась в доме, у нас состоялся первый урок. Юный, чересчур самоуверенный подросток, который совершенно не поддавался репетициям и обучению с другими учителями - робел, замолкал и внимательно слушал Виолетт. Я был так очарован ее легким станом , лучезарной улыбкой и женственностью, что с нетерпением ждал когда пройдет ночь и я вновь смогу придти на урок музыки. Она так любила рассказывать истории из жизни разных выдающихся композиторов , что я закрывал глаза, с      улыбкой на лице, отчетливо представляя в красках все, что она говорила, внимательно слушал. У Виолетт был прекрасный, ангельский и очень свежий голос,  без слез и полный улыбок. Она потрясающе играла на многих инструментах, но особенно виртуозно владела фортепиано.  Урок музыкальной истории сменялся заучиванием аккордов , затем снова история, этюды, игра по нотам и опять увлекательные и непохожие друг на друга истории жизни великих. Она была такой изящной, совершенно воздушной и так гармонично выглядела на фоне музыкального инструмента, и порой мне начинало казаться, что музыка и Виолетт - это одно целое. Всякий раз, поправляя мои руки, лежащие на клавишах, она с необычайной нежностью дотрагивалась до пальцев, пробуждая во мне желание ошибаться вновь. Когда уроки заканчивались, еще не успев добежать до своей комнаты, я мечтал побыстрее сделать задание, которое давала мне Виолетт.  А когда оно было готово,  с гордостью      мчался  вновь, перепрыгивая сразу через несколько ступенек, пролетая сквозь гостиную и залетая в комнату, где стоял инструмент, чтобы доложить о своих успехах. Виолетт часто задерживалась там после уроков, и играла невообразимые по красоте произведения, а я закрывая дверь и нарочно изображая звук бега, устраивался за огромной, массивной, дубовой дверью и подглядывал за ней. Мне почти всегда не хотелось уходить. Своим наивным , юном сердцем я полюбил каждую секунду проведенную рядом с этой доброй девушкой с голубыми глазами. Я полюбил ее образ, улыбку и запах,   полюбил ее истории и голос, полюбил музыку и жизнь. С Виолетт я впервые познал любовь. 

 

Прошел ровно год с момента как Виолетт впервые вошла в наш дом. За это время, она влюбила в себя не только меня, но и каждого человека, который бывал у нас в гостях, а также прислуг, поваров, кучеров, садовника, в общем всех, кто жил  в нашей усадьбе.  Но пожалуй , самым неожиданным для меня было то, что и родители тоже привязались к нашей восхитительной гостье. Так, Виолетт словно стала членом нашей семьи, по настоящему родной и близкой.  

Она собралась уехать рано утром , когда солнце еще не успело выглянуть и отогреть верхний слой снега. Перед уходом, Виолетт тихонько пробралась мимо спальни матери, подговорила прислуг держать язык за зубами и бесшумно, с шорохом падающего на землю осеннего листа зашла ко мне в комнату, и поскольку раньше ей не приходилось здесь бывать, то, чтобы дойти до моей кровати, она была вынуждена идти на ощупь. Совершенно случайно она столкнула со стола книгу, и та с легким шумом грохнулась возле кровати. От звука, я пробудился и приоткрыл глаза. Словно ангел взошедший с небес, на фоне лунного света, был виден образ Виолетт. Часто потом, я вспоминал эту картину, которая в таком юном возрасте запечатлелась в моей памяти. Луна и Виолетт. Увидев её замешкавшиеся движения и из-за любопытства я притворился спящим, чтобы понять зачем она пришла в такое раннее , темное утро.   Она поцеловала меня в лоб, прижавшись на несколько секунд и я почувствовал легкую тревогу.  Этот поцелуй был похож на прощание. Она вышла также безмолвно и тихо, как пришла. Мне трудно было понять причины, но я очень хорошо запомнил, как сложно было держать в себе эмоции, чтобы не расплакаться.

 Более полугода я не видел ее, с досадой и горечью думал о том, что больше не увижу голубых и счастливых глаз Виолетт. Меня настигали самые ужасные мысли.  На время я даже потерял аппетит и заболел. От гувернантки, рыжеволосой , веснушчатой, полной как на картинах Рубенса , одинокой, заботливой женщины, которая учила меня манерам и проводила со мной немало времени, я узнал, что Виолетт перестала получать письма от мужа и   считала своим долгом разузнать где он и все ли с ним в порядке. Между тем, я занимался музыкой ежедневно, больше чем чтением и грамотой,  чтобы хоть как-то позабыть тоску , которая появлялась у меня всё больше с каждым новым днем. Я учил наизусть произведения Моцарта, Бетховена, Баха, Шуберта и мечтал о том, как буду играть их Виолетт. 

 

Так закончился август. Однажды утром, когда осенний ветер веял свежестью и прохладой прошедшего накануне дождя. Сквозь крепкий сон я слышал мелодию, кажется, это был второй концерт Рахманинова.   Мне часто снилась музыка , еще чаще  виделась во сне, Виолетт.  Но в этот день, мелодия звучала иначе, словно наяву. Так взволновано и смело, как будто она пробиралась в глубину души и звала за собой. Я пробудился, открыл глаза, мгновенно вскочил и прямо в пижаме побежал через весь дом в комнату, которая каждое утро была освещена ярким, солнечным светом и выходила в цветущий сад. Я помнил в Виолетт всё, и трепетные движения рук и легкую походку, и небесной красоты глаза, и совершенство светлой улыбки, но даже не подозревал, что смогу вновь лишиться рассудка увидев безупречные, аккуратные изгибы  ее женственного облика. Она играла с закрытыми глазами и не замечала меня, а я уже рассмотрел ее с ног до шелковых волос , обезумев от счастья. Она доиграла и увидела меня, я почувствовал в ее глазах горечь, и заметную печаль. Мы не обронили ни слова, она искренне улыбнулась , и хотя в глазах ее блестели слезы она смотрела на меня не отрываясь и думала о чем то своем.  Так прошла минута, она снова закрыла глаза и продолжила играть, а я с восхищением, абсолютно неподвижно смотрел на нее и не мог поверить, что Виолетт вернулась. Днем, в тот же день, мы встретились вновь и на этот раз, я не упустил шанс рассказать о своих успехах. Я радостно перечислял выученные мной произведения и не мог дождаться когда я смогу сыграть их Виолетт.

 Пожалуй, никто, кроме родителей, которые полюбили  эту девушку как свою дочь и потому, позволили ей остаться  еще на некоторое время, не знал , что произошло с ней , что произошло с ее мужем в течении этих месяцев.   Она была такой скромной, слегка закрытой, неразговорчивой и сразу дала понять окружающим людям, что ей неприятно говорить на эту тему.    Потому все, даже самые любопытные, перестали задавать ей эти вопросы. Что бы это ни было, глаза Виолетт не были как раньше счастливыми, с того дня, я видел в них грусть и печаль, на контрасте с которыми, с особой  глубиной  просматривалась и восхищала заметная, выразительная улыбка.

 

 

Так прошло около пяти лет. Моя юношеская любовь к Виолетт , перерастала в настоящее глубокое чувство и с годами становилась все сильнее и безумнее. Я посвящал ей музыку, писал любовные стихи, и ночами, стоя под дверью её спальни, шептал их себе под нос, дабы не разбудить никого в доме , но с надеждой , что их услышит она, моя прекрасная Виолетт. В завершении каждого из прочтений я по несколько раз повторял , до того момента не понятную, но внезапно осмысленную мной фразу : Я тебя люблю.. Я тебя люблю. Я Люблю .. И молился, чтобы когда-нибудь, эти же слова я услышал в ответ из уст самой обворожительной  девушки на свете. 

В один из тёплых, летних дней, когда густой, утренний туман, словно в сказочном мире , ещё не растворился в солнечной теплоте , я вышел на улицу. Обогнув восхитительный сад, который был гордостью нашей усадьбы, с декорированными ландшафтами и располагающимися в разных частях огромными мифологическими статуями в виде льва, безмолвно стоящих на страже, я прошёл вдоль кристально-чистого и всегда прохладного озера , которое часто наблюдал из окна своей комнаты . Издалека, оно казалось значительно меньше, чем в действительности и потому, мне потребовалось больше часа , чтобы достичь другой берег, где располагалась  необыкновенной красоты поляна, с совершенно непохожими друг на друга цветами. Я тщательно отбирал каждый сорванный цветок и в случае, если находил малейший изъян, сразу отбрасывал его в сторону и срывал новый , потому что этот особенный букет, я собирал на день рождения моей Виолетт. Я чувствовал ответственность и потому старался, чтобы все было безупречно. В полдень, я сыграл лучшее произведение, написанное мной за всю жизнь, которое не могло родиться без многогранной, глубокой, бесценной любви. И несмотря на то, что для создания чего-то великого и красивого, уже необходимо вложить часть своей души , в этот день и час, я играл так, как никогда больше в своей жизни не мог повторить . Мелодия лилась как горный ручей , бесконечно и чисто. Дрожь, зародившаяся в теле, давала дополнительное напряжение музыке . Я дышал глубоко и казалось , что весь мир вокруг замирает и слушает дыхание мелодии, вместе с моей Виолетт.  Продолжал  играть , а она незаметно подошла сзади и так нежно поцеловала меня в шею, что на коже появились мурашки. Я ощутил волнение, которое дало еще один оттенок моей музыке . Доиграв до конца , остановился, и положил свои руки на её, почувствовал горячее дыхание и невозможно было им надышаться . Нежно поцеловал  руки , каждый палец , каждую родинку , каждую часть  тонких кистей  Виолетт. Она обошла меня медленно , оставляя руку на плечах, и встала ровно передо мной так, что моя голова была на уровне её живота. Я прижался губами, потом правой щекой как бы прислушиваясь к её дыханию и мне показалось , что оно совпадало с моим . Медленно расстегнул светлое , шёлковое платье длиной до самого пола и оно скатилось по гладким плечам и оказалось на полу. Её  тело показалось мне таким же совершенным, как и образ , несколько лет назад вошедшей в наш дом безупречной девушки. Я целовал её живот, а руки, которые Виолетт называла самыми чувствительными и способными предвосхищать нежно касались её груди .   Она откинулась назад, прогнувшись взяла меня за голову , а  я не мог прекратить ласкать её горячее , чувствительное тело. Взяв руками за женственные бедра, я посадил её прямо перед собой на рояль так, что мог насладиться её нагим телом . Виолетт подалась бедрами вперёд, немного постанывала, словно предвкушая природное наслаждение, а я ласкал её долго и не хотел останавливаться. Громко дыша, она касалась губами мочки моего уха и тем самым возбуждала во мне все большее желание обладать ею . Мне хотелось оставаться в этом мгновении вечно. Продолжая целовать её, я поднимался выше и дотронулся губами её полных, расслабленных губ, и замер на время, пытаясь услышать музыку её дыхания. Она крепко обняла меня и расстегнув брюки ввела в себя .. 

 Это был самый счастливый день в жизни . Мы целовались, смеялись , гуляли , держались за руки, дышали , любили.

 

На следующее утро , мне показалось странным, что дверь в спальню Виолетт была закрыта, и в привычное время она не вышла в гостиную. Я немедля поднялся в её спальню. В тот день,   большая, деревянная дверь с оттенком темного шоколада, за которой мне приходилось провести  множество бессонных ночей, была закрыта на ключ и не излучала никакой жизни. Я попытался как в детстве подглядеть в замочную скважину, но ничего не смог увидеть. Лишь только чувствовал   уносящийся и увядающий запах французского парфюма. Меня настигло легкое волнение , но не от того, что могло что-нибудь произойти, а от того, что подобное ни случалось и было совершенно непривычным . Утреннее волнение к обеду перешло в тревогу , а к вечеру моё сердце сжалось , я был на грани потери сознания , голова шла кругом , мной овладел страх за Виолетт , на нас , за будущее. В надежде, что хоть один человек встретил её у выхода или слышал куда она собиралась, я расспросил каждого, кто имел хоть какое-то отношение к нашему дому. Родителей, гувернантку, прислуг, но помимо невнятных фраз, больше похожих на мычание,  не было сказано ничего вразумительного. 

С тех пор я не слышал о Виолетт ни слова и понял, что потерял её навсегда. 

 Я уезжал в Европу и Америку выступал с концертами ,  жил в разных местах по всему миру. Создавал новые произведения , давал уроки молодым и талантливым музыкантам, играл на королевских приемах, но везде, где бы я ни был,  искал взглядом Виолетт. Единственная мысль двигала мной в тот момент, что в одном из городов, совершенно внезапно, сквозь туман, в дождливый день или яркий, солнечный полдень, я увижу вновь,  восхитительную девушку с голосом без слез и полным улыбок и больше никогда её не отпущу.   Десять лет, я жил мечтой, снова увидеть Виолетт и эта мечта начала умирать . 

Исчезла главная муза и восхищение, потерялась цель , пропала любовь . С каждым новым  днём я стал терять смысл существования . Я умер не физически , а в душе . Сегодня, моё сердце все ещё бьется , но теперь оно делает это механически . Я больше не чувствую боли и страданий, кажется, что даже слезы уже не будут появляться на моем лице . Я смотрел в безжизненную мглу из окна родного дома и не видел ничего кроме Луны, даже моей прекрасной Виолетт я больше перед собой не видел. Все полученные за эти годы награды и премии больше не имеют для меня никакого значения. Все , что я создавал , было предназначено только для одного человека. Все , что я делал, было  во имя любви. 

 

© 2016г Денис Тагинцев. Использование содержания и материалов сайта не допускается без письменного разрешения правообладателя.